Как я встретила вашего папу  - Стелла Грей

Так и не попрощавшись с дворецким и с остальными, я, пребывая в состоянии шока, села в машину и какое-то время еще молчала, переваривая такой уход.

– Я не думала, что ты так легко согласишься уйти, – сказала наконец.

– Прости, что не оправдал ожиданий.

– Твоя родня доконала меня.

– И потому ты пошла с Говардом в сад. – Хью усмехнулся. – Женская логика поистине непостижима. Я ведь просил, предупреждал…

– С Говардом я пошла потому, что он предложил уйти из-за стола! Сидеть там было невыносимо! – Меня снова накрыло злостью. – Ты просто ушел, бросив меня там. Среди этих… этих…

– Среди твоей новой родни.

Я проглотила слово “пираний” и отвернулась к окну.

– Эмма, глупо обижаться на то, что я ушел. Не дом покинул, заметь, а отлучился позвонить.

– Глупо, ты прав, – резко повернувшись, вперилась в него взглядом. – Вся эта затея изначально невероятно глупая! И нормальная умная девушка ни за что не оказалась бы в такой ситуации, в твоей постели и за столом с этими людьми!

Я махнула рукой в сторону, пытаясь показать на дом, откуда мы уехали.

– А Говард, значит, меньшее из зол? – Хьюго будто и не слышал всего сказанного, продолжая волноваться только о том, что нашел меня в саду с троюродным родственником.

И я вдруг поняла, что он ревнует. Не от большой любви, конечно, а оттого, что считает меня своей. Собственностью, вещью – не знаю. Меня нельзя брать другим. Это читалось на его лице. Вообще Хьюго из всей своей родни единственный совсем не умел скрывать эмоций и фехтовать словами. Он рубил с топора.

– Говард – приятный парень, – не утерпела я из проснувшейся вредности. – Милый и приветливый. Он не показался мне таким уж ужасным, как ты твердил.

Машина вильнула в сторону. Хьюго выругался, сбавил скорость. Уставился на меня, как на ненормальную.

– Он – нищий, Эмма. И очень зол по этому поводу. У него нет профессии, нет желания зарабатывать самому, но амбиций выше крыши. Он пойдет на что угодно, чтобы Мег разочаровалась во мне.

– И как это касается меня? – Я вскинула брови. – Что он может сделать мне? Рассказать, что ты устраиваешь вечеринки с многочисленными девушками, пользуя их на свое усмотрение? Об этом теперь и так все знают. Скажет, что ты выставишь меня на улицу, едва два года закончатся, как сделал это с Терезой? Я и сама это знаю. Что еще он может?

Хьюго перекосило. Он дернул плечом, вдавил педаль газа, но тут же сбавил скорость снова.

– Черт, – выругался тихо.

– Я придумала! – воскликнула, подавшись вперед. – Он может оказаться более человечным. Более милым и снисходительным. Он может быть рядом в трудные минуты, когда тебе нет до меня дела. Ты это имел в виду?

– Что за херню ты несешь? – Теперь он резко вдавил педаль тормоза, едва успев отъехать к обочине. – Говард – мерзкий гаденыш, трутень, живущий за счет Мег. Он мил с тобой, только пока ему выгодно. Эмма, не смей приближаться к нему больше.

– Хорошо.

– Что? – он нахмурился. – Так легко? Просто хорошо?

– Не просто. Я не буду сближаться с Говардом и вообще ни с кем эти два года, если ты пообещаешь то же самое.

– В смысле?

– Никаких вечеринок, Хьюго. Никаких измен, о которых знает весь Лос-Анджелес.

– Имеешь в виду, быть аккуратней? – Он не хотел понимать.

– Я говорю, что стоит мне узнать о твоей измене, мы расторгаем брак. Поверь, так и будет. Моего отца и так удар может хватить, когда он увидит тот журнал, что читала сегодня твоя бабушка. Хочу гарантий, что это больше не повторится. Никаких измен.

– Эмма. – Он склонил голову влево, посмотрел на меня очень задумчиво. – Ты пытаешься мне сказать, что я все эти два года должен буду сидеть на голодном пайке? Или предлагаешь себя в качестве альтернативы?

Я фыркнула:

– Вот еще! Спать мы не будем. Хватит и того, что уже произошло.

На губах Хьюго расплылась странная улыбка. Нехорошая такая.

– Солнце, ты ошибаешься. Не хватит. – Он подался вперед, и теперь наши лица были очень близко. – Брака без секса не будет. И этот секс может быть либо с тобой, либо с любыми девушками, кроме тебя. Вот так. Я обетов не давал, детка; два года со стояком ходить – не для меня. Так что определись. У тебя есть время до завтра – тогда же оформим наконец контракт.

Я почти не дышала, пока он был так близко. Боялась дать повод меня поцеловать. Почему-то казалось, что Мальбони вот-вот сделает это. Но… он отодвинулся, договорив, и вдавил педаль газа, на этот раз выглядя очень довольным собой.

А меня постигло разочарование.

Почему это он не пытался лезть с поцелуями? У меня и речь для ссоры уже была заготовлена. Вот сволочь улыбчивая!

Ладно, я тебе покажу контракт… Я тебе устрою!

Когда мы вернулись в квартиру, я с порога заявила, что сильно устала и желаю быть одна. Направилась в спальню и лишь у самых дверей бросила:

– Завтра я хочу видеть контракт, мне нужно знать, к чему быть готовой. – А после закрыла за собой спальню, так и не дождавшись от Хьюго ответа.

Утром, едва проснувшись в свои любимые шесть утра, встала и, как вчера, была готова увидеть мужа дрыхнущим на диване. Но нет, он меня удивил.

Мальбони не спал, он сидел на кухне и пил кофе, явно ожидая меня, потому что перед ним лежала стопка распечаток.

– Доброе утро, воробушек, – удивительно бодро поприветствовал муж. – Тебе заварить кофе?

При упоминании “птички” у меня аж руки затряслись от бешенства. Кажется, Хьюго не понимал по-хорошему, либо злил нарочно.

– Не надо. Я сама, – сдержала раздражение в голосе и направилась к кофемашине.

Пока возилась с чашкой, Хьюго сдвинул бумаги в мою сторону и сообщил:

– Это контракт. Можешь изучать, юрист.

Последнее слово выделил особенно. И вновь очередная издевка в голосе.

– Эти бумаги можешь оставить себе как память о первой попытке подписания соглашения. Раритет потом будет, – в тон ему ответила я. – Контракт мне нужен в цифровом виде, чтобы я сразу могла вносить правки и замечания, а еще составить дополнительное соглашение.

Хьюго склонил голову набок, нахмурился. Этим жестом он мгновенно стал похож на своего отца.

– Что за дополнительное соглашение?

– Ничего особенного, – улыбнулась я, отпивая горячий напиток из своей чашки. – Всего лишь с сотню пунктов, которые ограничат твою излишнюю половую активность “налево”, а заодно запретят называть меня воробушком, деткой, золотцем или что там тебе еще в голову взбредет. Ну и кое-какие моменты насчет твоей родни и моих с ними контактов.

Брови мужчины поползли вверх, кажется, он действительно до самого последнего момента не рассматривал всерьез мои слова о корректировке его планов на НАШУ жизнь.